Новая структура интеллекта

Однажды в апреле 1986 года я размышлял над тем, что значит «понимать» что-либо. Несколько месяцев я бился над фундаментальным вопросом, Чем же занимается мозг, если он не продуцирует поведение? Что делает мозг, когда он пассивно слушает речь? Что делает ваш мозг прямо сейчас, когда он читает? Информация поступает в мозг, но не выходит из него. Что с ним происходит? Ваше поведение в данный момент возможно элементарное – вроде дыхания или движения глаз – но, как вы уже знаете, ваш мозг делает гораздо больше, чем это, поскольку вы читаете и понимаете. Понимание должно быть результатом нервной активности. Но какой? Что нейроны делают, годна они понимают?

Когда я оглядел мой офис в тот день, я увидел знакомые стулья, плакаты, окна, растения, карандаши и т.д. Вокруг меня были сотни вещей. Мои глаза видели их, когда я мельком оглядывался, но просто созерцание их не вызывало у меня никаких действий. Никакого поведения не осуществлялось и не требовалось, но как-то я «понимал» комнату и ее содержимое. Я делал то, чего не могла сделать Китайская Комната Серла, и мне не требовалось возвращать что-либо через прорезь. Я понимал, но никакие действия не могли доказать этого. Что означало «Понимать»?

Как раз когда я размышлял над этой дилеммой, у меня появилось озарение, один из тех эмоционально сильных моментов, когда то, что было путаницей, неожиданно становилось ясным и понятным. Все что я сделал – это спросил, что произошло бы, если бы в комнате появился новый объект, которого я никогда раньше не видел – скажем, синяя кофейная чашка.

Ответ казался простым. Я должен был заметить новый объект, как несоответствующий. Он должен был поймать мое внимание, как нечто новое. Мне не надо было бы спрашивать себя сознательно, является ли кофейная чашка новой. Это просто должно было возникнуть, как несоответствие. Кажущийся тривиальным, лежащий в основе ответ является мощной концепцией. Чтобы заметить, что что-то отличается, некоторые нейроны в моем мозгу, которые не были активны до этого, должны были стать активными. Как эти нейроны узнали, что кофейная чашка является новой, а сотни других предметов – нет? Ответ на этот вопрос до сих пор для меня является неожиданным. Наш мозг хранит воспоминания, чтобы постоянно делать предсказания обо всем, что мы видим, чувствуем, слышим. Когда я оглядываю комнату, мой мозг использует память для формирования предсказаний о том, что он ожидает почувствовать, прежде чем я почувствую это. Громадное количество предсказаний возникает за пределами понимания. Это как если бы отдельные части моего мозга говорили: «Посреди стола есть компьютер? Да. Он черный? Да. В правом углу стола есть лампа? Да. Лежит ли словарь там, где я его оставил? Да. Прямоугольно ли окно, вертикальны ли стены? Да. С того ли направления светит солнце для данного времени дня? Да». Но когда поступает некоторый визуальный паттерн, которого я не помню в этом контексте, предсказание нарушается. И ошибка привлекает мое внимание.

Конечно, мозг не разговаривает сам с собой, когда делает предсказания, и он делает предсказания не последовательным образом. Он также не просто делает предсказания о различных объектах вроде кофейной чашки. Ваш мозг постоянно совершает предсказания о структуре того самого мира, в котором мы живем, и делает он это параллельным образом. Это будет верным и когда мы быстро обнаруживаем необычную текстуру, уродливый нос или необычное движение. Сразу не скажешь, насколько обширны эти в основном подсознательные предсказания, что, возможно, является причиной того, почему мы так долго упускали их важность. Они происходят настолько автоматически, настолько легко, что мы ошиблись в оценке того, что происходит в наших головах. Я надеюсь убедить вас в могуществе этой идеи. Предсказания настолько обширны, что наше «восприятие» - то есть, каким мы видим мир – происходит не только от наших органов чувств. То, что мы воспринимаем – это комбинация того, что мы чувствуем, и предсказаний, основанных на памяти нашего мозга.

Несколько минут спустя я провел мысленный эксперимент, чтоб помочь выразить то, что я понял в тот момент. Я называю его экспериментом с измененной дверью. Вот он.

Когда вы приходите каждый день домой, вам обычно нужно несколько секунд, чтоб войти через парадную дверь или ту дверь, какую вы используете. Вы подходите, поворачиваете ручку, входите и захлопываете ее за собой. Это крепко устоявшаяся привычка, то, что вы делает все время и уделяете этому мало внимания. Предположим, пока вас не было, я прокрался в ваш дом и заменил что-то в вашей двери. Это может быть что угодно. Я мог бы передвинуть ручку на дюйм, заменить вращающуюся ручку на шпингалет, или заменить бронзовую на хромированную. Я мог бы изменить вес вашей двери, заменив сплошную древесину на полую, или наоборот. Я мог бы сделать петли скрипучими и тугими, или сделать их легко скользящими. Я мог бы сделать шире или уже дверь и дверной проем. Я мог бы изменить ее цвет, добавить дверное кольцо туда, где должен быть дверной глазок, или добавить окошко. Я могу вообразить тысячи изменений, которые мог бы сделать с вашей дверью без вашего ведома. Когда вы вернетесь домой в тот день и попытаетесь открыть дверь, вы быстро обнаружите что что-то не так. Может пройти несколько секунд, пока вы поймете, что именно не так, но сам факт изменения вы заметите очень быстро. Когда ваша рука потянется к дверной ручке, вы обнаружите, что она не на своем месте. Или когда вы увидите новое дверное окошко, что-то покажется странным. Или если вес двери изменился, вы толкнете ее с неправильным усилием и будете удивлены. Суть в том, что вы заметите любое из тысячи изменений за очень короткий промежуток времени.

Как вы это делаете? Как вы замечаете эти изменения? Специалисты в ИИ или компьютерщики подходят к этой проблеме так, что создается список свойств двери и заносится в базу данных, поля которой могут содержать отдельные записи для каждой конкретной двери. Когда вы подходите к двери, компьютер опросил бы всю базу данных, глядя на ширину, цвет, размер, положение ручки, вес, звук и т.д. Хотя поверхностно это звучит аналогично тому, как я описывал выше то, как мой мозг проверяем мириады предсказаний, когда я оглядываю мой офис, на самом деле есть далеко идущие отличия. ИИ-стратегия нереальна. Во-первых, невозможно заранее указать все атрибуты, которые могут быть у двери. Список потенциально бесконечен. Во-вторых, нам понадобились бы подобные списки для любых объектов, которые мы встречаем ежесекундно в нашей жизни. В-третьих, ничто из того, что нам известно о мозге и нейронах, не позволяет предположить, что они работают именно так. И наконец, нейроны просто слишком медленны, чтоб реализовать базы данных в компьютерном стиле. У вас бы заняло двадцать минут вместо пары секунд, чтоб заметить изменения в двери.

Есть только один способ интерпретировать вашу реакцию на измененную дверь: ваш мозг делает низкоуровневые предсказания по поводу того, что он ожидает увидеть, услышать, почувствовать в каждый момент, и делает он это параллельно. Все области вашего неокортекса одновременно пытаются предсказать, какими должны быть их следующие ощущения. Визуальные области делают предсказания по поводу краев, форм, объектов, расположения и движений. Слуховые области делают предсказания по поводу высоты звуков, направлений на источник и звуковых паттернов. Соматосенсорные области делают предсказания о прикосновениях, текстурах, контурах и температуре.

«Предсказание» обозначает, что нейроны, задействованные в восприятии вами двери становятся активными до того, как они получат сенсорную информацию. Когда поступает сенсорная информация, она сравнивается с тем, что ожидалось. Когда вы подходите к двери, ваш кортекс формирует массу предсказаний на основе предыдущего опыта. Когда вы подошли к ней, он предсказывает, что почувствуют ваши пальцы, когда вы прикоснетесь к двери, и в каком положении будут ваши суставы, когда вы действительно дотронетесь до двери. Когда вы начинаете открывать дверь, ваш кортекс предсказывает, какое сопротивление двери возникнет и как она будет звучать. Когда все ваши предсказания совпадут, вы войдете в дверь не осознавая, что эти предсказания были проверены. Но если ваши ожидания нарушены, ошибка заставит вас обратить внимание. Верные предсказания приведут к пониманию, что дверь нормальна, неверные предсказания приведут вас в замешательство и вынудят вас обратить внимание. Дверная защелка не там, где предполагается. Дверь слишком легкая. Дверь не по центру. Текстура ручки не та. Мы делаем непрерывные низкоуровневые предсказания параллельно для всех органов чувств.

Но это не все. Я занимаю более строгую позицию. Предсказания не просто одна из вещей, которые делает ваш мозг. Это первичная функция неокортекса и фундамент интеллекта. Кортекс – это орган предсказаний. Если мы хотим понять, что такое интеллект, что такое творчество, как работает мозг и как построить интеллектуальные машины, мы должны понять природу эти предсказаний и как кортекс их делает. Даже поведение лучше понимать как продукт предсказаний.

Я не знаю, кто первым предположил, что предсказания это ключ к пониманию интеллекта. В науке и промышленности никто не изобретал что-то полностью новое. Наоборот, люди видели, как существующие идеи укладываются в новые рамки. Компоненты новой идеи обычно витают в среде научных обсуждений, прежде чем ее откроют. Что является новым, так это упаковка этих компонентов в единое целое. Аналогично, идея о том, что первичная функция неокортекса делать предсказания, не является полностью новой. Она витала в различных формах некоторое время. Но еще не предполагалось, что ее законное положение в центре теории о мозге и в определении интеллекта.

По иронии судьбы, некоторые из пионеров искусственного интеллекта уделяли внимание компьютерным моделям мира с использованием предсказаний. В 1956 году, например, Д.М.Маккэй утверждал, что интеллектуальные машины должны иметь «механизм внутреннего ответа» предназначенный для «сопоставления входной информации». Он не использовал слова «память» и «предсказание», но он размышлял в том же направлении.

С середины 90-х такие термины, как умозаключение, порождающие модели и предсказание прокрались в научную номенклатуру. Все они ссылались на подобные идеи. Например, в 2001 году в своей книге «I of the vortex» Рудольфо Ллинас из Нью-Йоркского Медицинского Университета писал: «Способность предсказывать исход будущих событий – критическая для успешного продвижения – вероятнее всего является предельной и наиболее общей из всех функций мозга». Такие ученые, как Дэвид Мамфорд из Университета Брауна, Раеш Рао из Вашингтонского Университета, Стивен Гроссберг из Бостонского Университета и множество других писали и теоретизировали о роли обратных связей и предсказании. Есть целый подраздел математики, посвященный байесовским сетям. Названные в честь Томаса Байеса, английского министра, родившегося в 1702 году, пионера статистики, байесовские сети используют теорию вероятностей для предсказания.

Чего не хватало, так это собрать эти несопоставимые куски в согласованную теоретическую основу. Я утверждаю, что этого не было сделано ранее, и это является целью данной книги.

Прежде чем мы приступим к детальному изучению того, как кортекс делает предсказания, давайте рассмотрим несколько дополнительных примеров. Чем больше вы будете думать над этой идеей, тем больше вы осознаете, что предсказания сильно распространены и являются базисом для понимания мира.

Этим утром я готовил оладьи. На одном из этапов этого процесса я потянулся не глядя к дверце шкафчика. Я интуитивно знал, не видя, что я должен почувствовать – в данном случае ручку дверцы шкафчика – и когда я должен ее почувствовать. Я поворачивал крышку молочной канистры, ожидая, что она должна повернуться и открыться. Я повернулся к плите, ожидая небольшого нажатия и поворота с определенным усилием. Я ожидал услышать звук загоревшегося пламени через несколько секунд. Каждую минуту на кухне я делал дюжины или сотни движений и каждое содержало множество предсказаний. Я знал это, потому что если какое-либо из этих движение привело бы к другому результату, я бы обратил внимание.

Каждый раз, когда вы ставите ногу при ходьбе, ваш мозг предсказывает, когда ваша нога должна прекратить движение и каким эластичным должен быть материал, на который вы наступите. Если когда-нибудь вам попадется лестничный пролет с отсутствующей ступенькой, вы знаете, как быстро обнаружите, что что-то не так. Вы опускаете ногу и в тот момент, когда она «проходит сквозь» ожидаемую ступеньку, вы знаете, что у вас проблема. Нога ничего не чувствует, но ваш мозг делает предсказание и предсказание не сбывается. Робот с компьютерным управлением конечно же упадет, не осознавая, что что-то неправильно, тогда как вы узнаете об этом, как только ваша нога продвинется хоть на долю дюйма за тот предел, на котором мозг ожидал ее остановки.

Когда вы слушаете знакомую мелодию, вы слышите следующую ноту прежде, чем она возникнет. Когда вы слушаете любимый сборник, вы слышите начало каждой следующей песни за несколько секунд до того, как она начнется. Почему так происходит? Нейроны вашего мозга, которые должны возбудиться, когда вы услышите следующую ноту, возбуждаются до того, как вы действительно ее слышите, таким образом вы «слышите» песню в своей голове. Нейроны возбуждаются в ответ на память. Эта память может быть удивительно долгой. Не удивительно услышать музыкальный сборник впервые за несколько лет и все еще автоматически слышать следующую песню после окончания предыдущей. Создается забавное ощущение небольшой неопределенности, когда вы слушаете любимый компакт-диск в случайном порядке; вы знаете, что ваше предсказание следующей песни будет ошибочным.

Когда вы слушаете говорящего человека, вы часто знаете, что он собирается сказать, прежде чем он закончит говорить – или, по крайней мере, вы думаете, что знаете! Иногда мы даже не слышим, что он действительно говорит, а вместо этого слышим то, что ожидаем услышать (это часто происходило со мной, когда я был ребенком, так что мать дважды водила меня к врачу для проверки слуха). Вы это частично ощущаете, потому что люди склонны использовать общие фразы или выражения в своем общении. Если я скажу «How now brown…,» ваш мозг активирует нейроны, представляющие слово cow прежде, чем я его скажу (хотя, если английский не является вашим родным языком, вы не поймете, о чем я говорю). Конечно, вы не можете постоянно знать, что собираются сказать другие. Предсказания не всегда точны. Наоборот, наш разум работает, делая вероятностные предсказания, касающиеся того, что вот-вот должно произойти. Иногда мы точно знаем, что должно произойти, а иногда наши ожидания распределены по нескольким возможным исходам. Если мы будем ужинать за столом и я скажу, «пожалуйста, передайте мне…», для вашего мозга не будет неожиданностью, если я скажу «соль», «перец» или «горчицу». В некотором смысле предсказывает все эти возможные исходы одновременно. Однако, если я скажу, «пожалуйста, передайте мне тротуар», вы поймете, что что-то не так.

Возвращаясь к музыке, мы также можем найти здесь вероятностные предсказания. Если вы слышите песню, которую никогда раньше не слышали, у вас все равно могут быть достаточно сильные ожидания. В западной музыке я ожидаю услышать регулярный размер, повторяющийся ритм, я ожидаю услышать музыкальные фрагменты с одинаковым количеством долей, я ожидаю, что песня закончится тоникой. Вы можете не знать, что обозначают эти термины, но – полагая, что вы слышали подобные мелодии – ваш мозг автоматически предсказывает сильные доли, повторяющиеся ритмы, окончания фрагментов и конец песни. Если новая песня нарушает эти принципы, вы тут же чувствуете, что что-то не так. Задумайтесь об этом на несколько секунд. Вы слышите песню, которую никогда раньше не слышали, ваш мозг ощущает паттерны, которые он никогда раньше не ощущал, но тем не менее вы делаете предсказание и можете сказать, что что-то не так. Основанием для этих в основном бессознательных предсказаний являются воспоминания, хранящиеся в вашем кортексе. Ваш мозг не может точно сказать, что должно произойти после, но тем не менее он предсказывает, какой нотный паттерн скорее всего должен быть, а какой – нет.

У нас у всех должен быть опыт, когда мы неожиданно замечали, что источник постоянного фонового шума, такой как отдаленный отбойный молоток или приглушенная фоновая музыка, прекращается – хотя мы не замечали этого звука, пока он звучал. Ваши звуковые области предсказывают его продолжение, момент за моментом, и пока звук не меняется, вы не обращаете внимания. Прекратившись, он нарушает ваше предсказание и привлекает внимание. Вот исторический пример. Сразу после того, как в Нью-Йорке перестали ходить наземные поезда, люди вызывали полицию среди ночи, заявляя, что их что-то разбудило. Они имели тенденцию вызывать полицию как раз в то время, в которое раньше за пределами их квартир ходили поезда.

Иногда говорят, что видеть – значит верить. Иногда мы видим то, что ожидаем увидеть, так часто, как видим то, что реально видим. Один из наиболее восхитительных примеров этого является то, что исследователи называют замещением. Возможно вы ранее замечали, что у вас в каждом глазу есть небольшая слепая область, где ваш оптический нерв покидает сетчатку через отверстие, называемое оптическим диском. У вас нет фоторецепторов в этой области, так что вы постоянно слепы в соответствующей области визуального поля. Есть две причины, по которым вы обычно не замечаете этого, одна обычная, другая – весьма занимательная. Обычная причина это то, что слепые области не перекрываются, так что каждый глаз компенсирует другой.

Но интересно, что вы все равно не замечаете слепой области, когда открыт только один глаз. Ваша визуальная система «восполняет» отсутствующую информацию. Когда вы закрываете один глаз и смотрите на роскошно вытканный турецкий ковер или на волнистые контуры древесных волокон в полировке стола, вы не видите дыр. Целые узелки в ковре, целые темные прожилки древесных волокон постоянно выпадают из поля зрения вашей сетчатки, когда ваша слепая область попадает на них, но вы видите цельные участки текстуры и цвета. Ваш визуальный кортекс дорисовывает по памяти подобные паттерны и создает непрерывный поток предсказаний, которые восполняют любую отсутствующую информацию.

Замещение возникает во всех частях визуального изображения, не только в слепой области. Например, я показываю вам картину побережья с выброшенными на берег поленьями, лежащими на камнях. Границы между камнями и поленьями четкие и очевидные. Однако, если приблизить изображение, вы увидите, что камни и поленья имеют похожую текстуру и цвет в тех местах, где соприкасаются. В увеличенном виде края поленьев вообще неотличимы от камней. Если мы смотрим на картину целиком, края поленьев четкие, но в действительности мы домысливаем края по остальной части изображения. Когда мы смотрим на мир, мы воспринимаем четкие линии и границы, разделяющие объекты, но сырые данные, поступающие в глаз, часто зашумлены и неоднозначны. Наш кортекс заполняет отсутствующие или загрязненные участки тем, что мысленно там должно быть. Мы воспринимаем изображения недвусмысленно.

Визуальное предсказание также лежит в основе того, как двигаются ваши глаза. В главе 3, я упомянул саккады. Около трех раз в секунду ваши глаза фиксируются в одной точке, затем неожиданно перепрыгивают на другую. Обычно вы не осознаете эти движения, и обычно сознательно их не контролируете. И каждый раз, когда ваши глаза фиксируются в новой точке, паттерн, поступающий из глаз в ваш мозг, полностью меняется по сравнению с предыдущей фиксацией. Таким образом три раза в секунду ваш мозг видит что-то полностью отличное. Саккады не совсем случайны. Когда вы смотрите на лицо, ваши глаза обычно фиксируются в первую очередь на одном глазу, затем на другом, перескакивая туда-сюда, изредка фиксируясь на носу, на рте, на ушах и на других чертах лица. Вы воспринимаете просто «лицо», но ваши глаза видят глаз, глаз, нос, рот, глаз и т.д. я отдаю себе отчет в том, что это для вас является неосознаваемым. Все, что вы осознаете – это непрерывное изображение мира, но сырые данные, поступающие в вашу голову, такие же отрывистые, как с видеокамеры в неумелых руках.

Теперь представьте, что вы встречаете кого-то с дополнительным носом на том месте, где должен быть глаз. Ваши глаза фиксируют сначала один глаз, затем совершают саккаду на второй глаз, но вместо того, чтоб увидеть глаз вы видите нос. Вы определенно знали бы, что что-то не так. Чтоб так произошло, у вашего мозга должны быть ожидания или предсказания того, что он должен увидеть. Когда вы предсказываете глаз, но видите нос, предсказание нарушается. Так несколько раз в секунду попутно с каждой саккадой ваш мозг делает предсказания о том, что он должен увидеть. Когда это предсказание нарушается, немедленно привлекается ваше внимание. Вот почему так трудно не смотреть на людей с физическими дефектами. Если б вы увидели кого-то с двумя носами, было бы трудно удержаться от того, чтоб не уставиться на него, так ведь? Конечно, если вы живете с этим человеком, то через некоторое время вы привыкните к двум носам и больше не будете замечать ничего необычного.

Теперь подумайте о самом себе. Какие предсказания вы делаете? Когда вы переворачиваете страницы этой книги, вы ожидаете, что страница согнется до определенной степени и перевернется предсказуемым образом, который отличается от того, как переворачивается обложка. Если вы сидите, вы предсказываете, что ощущение давления на ваш тело не будет изменяться; но если намокшее сиденье начало бы прогибаться, или подверглось другим неожиданным изменениям, вы бы перестали уделять внимание книге и попытались бы сообразить, что происходит. Если вы потратите некоторое время на наблюдения за собой, вы можете начать понимать, что ваше восприятие мира, ваше понимание мира сильно связано с предсказанием. Ваш мозг построил модель мира и постоянно сравнивает модель с реальностью. Вы знаете, где вы и что делаете благодаря обоснованности этой модели.

Предсказание не ограничено паттернами низкоуровневой сенсорной информации вроде зрения и слуха. До сих пор я ограничивался обсуждением таких примеров, потому что это простейший путь познакомить вас с системой взглядов для понимания интеллекта. Однако, согласно принципу Монткастла, что верно для низкоуровневых сенсорных областей, должно быть верным для всех кортикальных областей. Человеческий мозг интеллектуальнее, чем у других животных, потому что он может делать предсказания о более абстрактных видах паттернов и более длинных временных последовательностях паттернов. Чтобы предсказать, что скажет моя жена, когда увидит меня, я должен знать, что она говорила раньше, что сегодня пятница, что до пятничного вечера надо вынести мусор, что я не сделал этого в течение недели, и что у жены определенное выражение лица. Когда она откроет рот, у меня будут очень сильные предсказания по поводу того, что она скажет. В данном случае я точно не знаю, какие слова она скажет, но я знаю, что она напомнит мне о том, что надо вынести мусор. Важное замечание, что высокий интеллект не является каким-то видом процесса, отличающихся от процессов перцептивного мышления. Он работает на той же самой неокортикальной памяти и алгоритме предсказания.

Заметьте, что наши тесты на интеллект по существу тесты на предсказание. С детского сада до колледжа IQ-тесты основаны на формировании предсказаний. Задана последовательность чисел, какое число должно быть следующим? Задано три различных проекции сложного объекта, какая из следующих также является его проекцией? Слово A относится к слову B, как слово C относится к какому слову?

Наука сама по себе это упражнения в предсказаниях. Мы продвигаем наше знание о мире через производство гипотез и их проверку. Эта книга по существу является предсказанием о том, что такое интеллект и как работает мозг. Даже дизайн продукции в корне процесс предсказания. При разработке дизайна одежды или мобильных телефонов дизайнеры и инженеры пытаются предсказать, как поведут себя конкуренты, чего хотят потребители, сколько будет стоить новый дизайн и какой стиль будет востребован.

Интеллект измеряется способностью вспоминать и предсказывать паттерны в мире, включая язык, математику, физические свойства объектов и социальные ситуации. Ваш мозг получает паттерны из внешнего мира, сохраняет из в виде воспоминаний и делает предсказания путем комбинации того, что он видел ранее и что происходит сейчас.

В этом месте вы могли бы подумать: «Я согласен, что мой мозг занимается предсказаниями и я могу быть интеллектуальным, просто лежа в темноте. Как вы указали, мне не нужно что-либо делать, чтоб понимать или быть интеллектуальным. Но не являются ли те ситуации исключением? Вы действительно аргументируете, что интеллектуальное понимание и поведение полностью разрозненны? В конечном счете не поведение ли делает нас интеллектуальными, а не предсказание? В конце концов поведение играет конечную определяющую роль в выживании».

Это, конечно, справедливый вопрос, в конечном счете именно поведение имеет наибольшее значение в выживании животного. Предсказание и поведение не являются полностью разрозненными, но их отношения очень тонкие. Во-первых, неокортекс появился на эволюционной сцене уже после того, как животные обрели сложное поведение. Следовательно, значение кортекса для выживания должно в первую очередь рассматриваться в терминах постепенного усовершенствования, которое он мог дать для животных с уже существующим поведением. Сначала появилось поведение, затем интеллект. Во-вторых, большая часть из того, что мы ощущаем, в большей степени зависит от того, что мы делаем и как мы перемещаемся в мире. Следовательно предсказание и поведение близко соотносятся. Давайте взглянем на то, что из этого следует.

Млекопитающие эволюционировали с большим неокортексом, потому что он давал им некоторое преимущество в выживании, и эти преимущества укоренились в поведении. Но в начале кортекс служил для более эффективного использования существующего поведения, а не для того, чтоб создавать совершенно новое поведение. Чтобы прояснить это, на необходимо взглянуть на то, как эволюционировал мозг.

Простые нервные системы возникли вскоре после того, как многоклеточные создания начали распространяться по Земле, сотни миллионов лет назад, но история настоящего интеллекта началась совсем недавно с предками наших рептилий. Рептилии успешно завоевывали сушу. Они распространились по всем континентам и модифицировались в многочисленные виды. У них были острые чувства и хорошо развитый мозг, который наделил их сложным поведением. Их прямые потомки, живущие сегодня рептилии, до сих пор обладают им. У аллигатора, например, сложное восприятие, так же как у вас и у меня. У него хорошо развитые глаза, уши, нос, рот и кожа. Он проявляет сложное поведение, включающее способности к плаванию, бегу, маскировке, охоте, устройству засад, гнездованию и поиску партнеров.

В чем же различие между мозгом рептилии и человека? Это различие и большое и маленькое. Я сказал «маленькое», потому что в грубом приближении все, что существует в мозге рептилии, существует и в мозге человека. Я сказал «большое», потому что в мозге человека есть нечто действительно важное, чего нет у рептилий – большой кортекс. Иногда вы слышали ссылку на «старый» или «примитивный» мозг. У каждого человека есть наиболее древние структуры в мозге, такие же как у рептилий. Они регулируют кровяное давление, голод, половое влечение, эмоции и множество других аспектов движения. Когда вы стоите, сохраняете равновесие и ходите, например, вы в основном полагаетесь на старый мозг. Если вы слышите пугающий звук, паникуете и начинаете бежать – это в основном ваш старый мозг. Вы не нуждаетесь в чем то большем, чем мозг рептилии, чтоб совершать множество интересных и полезных вещей. Так что же делает неокортекс, если в нем нет острой необходимости для того, чтоб видеть, слышать и двигаться?

Млекопитающие более интеллектуальны, чем рептилии, по причине обладания неокортексом. (Само это слово происходит от латинских слов, обозначающих «новая кора», или «новая корка», потому что кортекс буквально покрывает старый мозг). Неокортекс впервые появился десятки миллионов лет назад, и он есть только у млекопитающих. Что делает человека умнее других млекопитающих, так это в основном большая поверхность неокортекса, которая значительно увеличилась всего несколько миллионов лет назад. Вспомните, что кортекс построен из одинаковых повторяющихся элементов. Кортикальный слой у человека такой же толщины и имеет примерно такую же структуру, как и у млекопитающих родственников. Когда эволюция делает что-то большое очень быстро, как это произошло с человеческим кортексом, она делает это копированием существующих структур. Мы стали умнее путем добавления значительного количества элементов, работающих на общем кортикальном алгоритме. Существует общее заблуждение, что человеческий мозг плод миллиардов лет эволюции. Это может быть верным, если говорить о нервной системе в целом. Однако, человеческий неокортекс сам по себе относительно новая структура и существует недостаточно долго, чтоб подвергнуться существенным эволюционным улучшениям.

Отсюда начинается ядро моей аргументации того, как понимать неокортекс, и почему память и предсказание являются ключами к загадке интеллекта. Мы начнем с мозга рептилий, не обладающего кортексом. Эволюция обнаружила, что если приделать систему памяти (неокортекс) к сенсорным путям примитивного мозга, животные получают способность к предсказанию будущего. Вообразите, что старый мозг рептилий так и занимается своими делами, но теперь сенсорные паттерны одновременно подаются в неокортекс. Неокортекс хранит сенсорную информацию в своей памяти. В будущем, когда животное попадает в ту же самую или похожую ситуацию, память распознает поступающую информацию как похожую и вспоминает, что происходило в прошлом. Воспоминания сравниваются с потоком сенсорной информации. Вместе они «замещают» текущий сенсорный поток и предсказывают, что будет дальше. Сравнивая актуальный сенсорный поток с воспоминаниями, животное не только понимает, где оно, но может также предвидеть будущее.

Теперь вообразите, что кортекс помнит не только то, что животное видело, но также помнит поведение старого мозга в подобной ситуации. Мы даже не предполагаем, что кортекс знает о различиях между ощущением и поведением; для кортекса все это паттерны. Когда животное обнаруживает себя в такой же или подобной ситуации, он не только предвидит будущее, но также вспоминает, какое поведение привело к такому видению будущего. Таким образом, память и предсказание позволяют животному использовать его существующее поведение (старый мозг) более интеллектуально.

Например, вообразите, что вы крыса, изучающая лабиринт в первый раз. Побуждаемый неудовлетворенностью или голодом, вы используете навыки, унаследованные от старого мозга, чтобы изучать новую обстановку – слушаете, смотрите, нюхаете и пробираетесь вдоль стен. Вся сенсорная информация используется вашим мозгом, но также передается в ваш неокортекс, где сохраняется. В какой-то момент вы обнаруживаете себя в том же самом лабиринте. Ваш неокортекс распознает текущий сенсорный поток, как тот, который он видел ранее и вспомнит сохраненные паттерны, представляющие то, что происходило в прошлом. По сути, это позволяет вам увидеть кратчайший путь в будущем. Если б вы были говорящей крысой, вы могли бы сказать, «О, я узнала этот лабиринт, и я помню этот угол». Как только неокортекс вспомнит, что происходило в прошлом, вы вообразите нахождение сыра, который вы видели в прошлый раз, когда вы были в этом лабиринте, и как до него добраться. «Если я здесь поверну направо, я знаю, что произойдет потом. В конце этого коридора есть кусочек сыра. Я вижу его в своем воображении». Когда вы несетесь через лабиринт, вы полагаетесь на старые, примитивные структуры, чтоб выполнять движения, подобные поднятию лап и шевеления усами. С вашим (относительно) большим неокортексом, вы можете вспомнить места, в которых вы были, снова узнать их в будущем и предсказать, что произойдет потом. Ящерица без неокортекса обладает более скудными возможностями вспомнить прошлое, и будет обыскивать лабиринт заново каждый раз. Вы (крыса) понимаете мир и ближайшее будущее, потому что обладаете кортикальной памятью. Вы видите живые картины получения вознаграждения и опасности, которые последуют после принятия каждого решения, и таким образом вы движетесь по миру более эффективно. Вы буквально видите будущее.

Но заметьте, вы не проявляете никакого особенного или фундаментально нового поведения. Вы не строите себе дельтаплан и не летите к сыру в конце коридора. Ваш неокортекс формирует предсказания о сенсорном потоке паттернов, что позволяет вам увидеть будущее, но ваша палитра доступных видов поведения практически не затрагивается. Ваша способность к бегу, лазанью и исследованию в основном все еще как у ящерицы.

Когда кортекс по мере эволюции становится больше, он начинает помнить о мире все больше и больше. Он может сформировать больше воспоминаний и сделать больше предсказаний. Сложность этих воспоминаний и предсказаний также увеличивается. Но что-то другое замечательное происходит, что ведет к исключительно человеческим способностям интеллектуального поведения.

Человеческое поведение выходит за рамки старого базового репертуара движений уровня крысы. Неокортикальная эволюция вывела нас на новый уровень. Только люди создали письменный и устный язык. Только люди готовят еду, шьют одежду, летают на самолетах и строят небоскребы. Наши двигательные способности и способности к планированию значительно превысили способности наших ближайших родственников среди животных. Как кортекс, который был создан для предсказаний, может генерировать невероятно сложное поведение только у человека? И как это совершенное поведение эволюционировало так внезапно? Есть два ответа на этот вопрос. Один заключается в том, что неокортикальный алгоритм настолько мощный и гибкий, что в результате небольшой перекоммутации, уникальной для человека, он смог создавать новое, усложненное поведение. Другой ответ заключается в том, что поведение и предсказание две стороны одной медали. Хотя кортекс может воображать будущее, он может делать точные сенсорные предсказания только в том случае, если знает, какое поведение будет сгенерировано.

В простейшем примере с крысой, ищущей сыр, крыса помнила лабиринт и использовала память для предсказания того, что она увидит сыр за углом. Хотя крыса могла бы повернуть налево или направо, только одновременные память о сыре и правильное поведение, «повернуть направо на развилке», могли бы заставить крысу сделать предсказания о сыре истинным. Хотя это тривиальный пример, он дает понимание того, насколько глубока связь сенсорных предсказаний и поведения. Любое поведение влияет на то, что мы видим, слышим и чувствуем. Большинство из того, что мы ощущаем в данный момент, сильно зависит от наших действий. Поместите вашу руку перед лицом. Чтоб предсказать, что вы увидите руку, ваш кортекс должен знать, что он дал руке команду двигаться. Если кортекс увидит вашу руку движущейся без соответствующих моторных команд, вы будете удивлены. Простейший путь интерпретировать это – предположить, что ваш мозг сначала двигает руку и только потом предсказывает, что он должен увидеть. Я считаю, что это неверно. Наоборот, я думаю, что кортекс сначала предсказывает увидеть руку, и это предсказание именно то, что вызывает моторные команды, делающие предсказание истинным. Сначала вы думаете, и это заставляет вас действовать, чтоб сделать ваши мысли правдой.

Сейчас мы хотим взглянуть на изменения, которые привели к тому, что человек обладает существенно расширенным репертуаром поведения. Существуют ли физические различия между кортексом обезьяны и человека, которые могли бы объяснить, почему только у человека есть речь и другое сложное поведение? Человеческий мозг примерно в три раза больше чем мозг шимпанзе. Но есть нечто большее, чем «больше - значит лучше». Ключ к пониманию к скачку человеческого поведения находится в соединениях между областями кортекса и частями старого мозга. Проще говоря, наш мозг и мозг шимпанзе отличаются соединениями.

Давайте взглянем поближе. Каждый знает, что мозг разделяется на левое и правое полушарие. Но есть также и другое разделение, которое менее известно, и именно там мы должны искать отличия человека. В любом мозге, особенно в большом, есть разделение кортекса на переднюю и заднюю половину. Ученые используют термин антериорная для передней и постериорная для задней. Разделением передней и задней половины является большая борозда, называемая «central sulcus». Задняя часть кортекса содержит сектора, куда приходит визуальная, слуховая и осязательная информация. Именно там в основном возникает сенсорное восприятие. Передняя часть содержит области кортекса, которые задействованы в высокоуровневом планировании и мышлении. Она также содержит моторный кортекс, отдел мозга, наиболее ответственный за движение мускулов и, следовательно, формирование поведения.

Когда неокортекс приматов стал со временем больше, антериорная половина стала непропорционально большой, особенно у человека. По сравнению с другими приматами и ранними гоминидами, у нас громадный лоб, предназначенный для того, чтоб вмещать наш очень большой антериорный кортекс. Но только этого увеличения недостаточно для объяснения развития наших моторных способностей по сравнению с другими существами. Наша способность производить исключительно сложные движения происходит из того факта, что наш моторный кортекс имеет гораздо больше соединений с мышцами нашего тела. У других млекопитающих передний кортекс играет менее ведущую роль в моторном поведении. Большинство животных полагаются в основном на старые части мозга для генерации их поведения. В отличие от этого, кортекс человека узурпировал большую часть моторного контроля у других частей мозга. Если вы повредите моторный кортекс крысы, крыса не получит какого либо заметного ущерба. Если повредить моторный кортекс человека, он станет парализованным.

Люди часто спрашивают меня о дельфинах. Большой ли у них мозг? Ответ - да; у дельфина большой неокортекс. Кортекс дельфина имеет более простую структуру, чем человеческий неокортекс (три слоя вместо наших шести), но по другим параметрам он больше. Похоже, что дельфин может помнить и понимать много вещей. Он может индивидуально распознавать других дельфинов. Возможно у него блестящая память о его собственной жизни, в автобиографическом смысле. Возможно он знает каждый уголок и каждую щелку в океане, где он когда-либо был. Но хотя он демонстрирует довольно сложное поведение, дельфины не близки к нам. Так что мы можем предполагать, что их кортекс имеет менее существенное влияние на их поведение. Суть в том, что кортекс эволюционировал в основном для обеспечения памяти о мире. Животные с большим кортексом могут воспринимать мир почти во многом как вы и я. Но люди единственные, у кого преобладающую, передовую роль в поведении играет кортекс. Вот почему у нас сложный язык и замысловатые приспособления, тогда как у других млекопитающих нет. Вот почему мы можем писать новеллы, бродить в интернете, посылать зонды на Марс и строить прогулочные корабли.

Теперь мы можем увидеть картину целиком. Сначала природа создала животных, таких как рептилии с усложненным восприятием и усложненным, но относительно ригидным поведением. Затем она обнаружила, что путем добавления системы памяти и направления в нее сенсорного потока животное может помнить прошлый опыт. Когда животное обнаруживает себя в той же самой или подобной ситуации, должны всплыть воспоминания, ведущие к предсказанию того, что скорей всего должно произойти потом. Таким образом, интеллект и понимание начались с системы памяти, которая направляла предсказания в сенсорный поток. Эти предсказания являются сутью понимания. Знать что-то обозначает уметь сделать предсказание об этом.

Кортекс эволюционировал в двух направлениях. Во первых, он стал больше и сложнее по типам воспоминаний, которые он может хранить; он стал способен помнить больше вещей и делать предсказания, основанные на более сложных отношениях. Во-вторых, он начал взаимодействовать с моторной системой старого мозга. Для предсказания того, что вы увидите, услышите и почувствуете потом, ему нужно знать, какие действия будут предприняты. В случае людей кортекс перехватил большую часть нашего моторного поведения. Вместо того, чтобы просто делать предсказания на основе поведения старого мозга, человеческий неокортекс управляет поведением, чтобы удовлетворить свои предсказания.

Человеческий кортекс особенно большой и, следовательно, имеет огромную емкость. Он постоянно предсказывает, что вы увидите, услышите и почувствуете в основном таким образом, что вы это не осознаете. Эти предсказания являются нашими мыслями, и, в комбинации с сенсорной информацией, они являются нашим восприятием. Я называю эту точку зрения на мозг моделью «память-предсказание».

Если бы Китайская Комната Серла содержала подобную систему памяти, которая могла бы делать предсказания о том, какие китайские символы должны появиться следующими и что потом должно происходить в рассказе, мы могли бы с уверенностью сказать, что комната понимает китайский язык и понимает рассказ. Теперь мы можем видеть, в чем ошибался Алан Тьюринг. Предсказание, а не поведение является доказательством интеллекта.

Сейчас мы готовы вдаться в детали этой новой модели «память-предсказание». Для того, чтоб делать предсказания будущих событий, ваш неокортекс должен хранить последовательности паттернов. Чтобы вызвать соответствующие воспоминания, необходимо затребовать паттерны по их сходству с прошлыми паттернами (автоассоциативная память). И, наконец, воспоминания должны быть сохранены в инвариантной форме, так чтобы знания о прошлых событиях могли бы быть применены к новой ситуации, которая похожа, но не идентична прошлой. То, как кортекс разрешает эти задачи, а также более полное исследование его иерархии, является темой следующей главы.


Разделы:Скорочтение - как читать быстрее | Онлайн тренинги по скорочтению. Пошаговый курс для освоения навыка быстрого чтения | Проговаривание слов и увеличение скорости чтения | Угол зрения - возможность научиться читать зиг-загом | Концентрация внимания - отключение посторонних шумов Медикаментозные усилители - как повысить концентрирующую способность мозга | Запоминание - Как читать, запоминать и не забывать | Курс скорочтения - для самых занятых | Статьи | Книги и программы для скачивания | Иностранный язык | Развитие памяти | Набор текстов десятью пальцами | Медикаментозное улучшение мозгов | Обратная связь